- Ему пока Арканского Подвала хватит, - ответил Генерал.

   - Что я, хуже других? - мрачно спросил Дэк.

   Все уставились на него с легким удивлением и замолчали. Пауза затягивалась, но тут к шалашу прибежал Радист.

   - Вы послушайте! Вы только послушайте! - возмущённо закричал он и включил потрёпанный приёмник. Из него голос диктора с подпольного "Радио Сопротивления" назидательно вещал:

   - Враг чинит нам всяческие препятствия, подстраивает коварные провокации, стараясь втянуть нас в очередные авантюры, но мы не позволим себя спровоцировать. Мы не поддадимся на призывы безответственных авантюристов и не ввяжемся в ненужные схватки сейчас, в преддверии грандиозного наступления трудящихся, приуроченного к очередной годовщине...

   - А как же мы?

   - Они что там, в Столице, совсем взбесились? Тараканья немочь!

   Все были потрясены и растеряны. Опытные партизаны, прошедшие войны, восстания и подполье, они не могли понять происходящие в недрах столичного штаба события: Южный фронт был брошен на произвол судьбы. Теперь все, кто находился в Медвежьих горах, могли рассчитывать только на самих себя. Среди этого озера человеческой растерянности и изумления только Генерал сидел с мрачной ухмылкой, и на лице его читалось: "А чего ж вы, олухи, ещё от них ждали? Кушать подано... садитесь, товарищи Южный фронт, расхлёбывать кашу..." Быстрее всех оправился от потрясения начальник штаба:

   - Нам предстоит две недели маршировать по краю пропасти навстречу судьбе...

   - Сволочи, дерьмоеды... Предатели... - пробормотал Шахтёр.

   - Они, конечно, дерьмоеды, но нам легче от этого не станет, - резюмировал Гвардеец.

   Генерал встал из-за стола и решительным и приказным тоном сказал:

   - Гвардеец, через час построй людей. Им нужно сказать... Всем собираться. Выступаем к Огненному урочищу через два часа. Совещание закончено.