- А они?

   - А к ним... тихо! А к ним, хе-хе, поехал, хе-хе, Клещ! Они его в лицо не знают!

   - Да, но эстафета?

   - У нас всё схвачено! Сигнала, хе-хе, не будет...И мы их там в Аркане всех... А потом, в лесах гвардия!

   У Дэка сначала похолодело внутри, а потом прошиб горячий, липкий пот. Рахо, наоборот, был спокоен и напряжён, словно боксёр на ринге.

   - Немедленно готовь свою группу, но сначала добейся у Хромого, чтобы запросил эстафету. Его взяли на полдороге, они пока не знают его маршрута, а брать Клеща придётся в подвале у Волдыря. Постарайся остаться живым, Слава, ты ведь у нас теперь один остался...

   Потом был штурм. Они прорвались в самое логово. Ни один подпольщик до них живым не выходил из спецсектора, да и из них немногие смогли уйти. Четырнадцать из шестнадцати! Крови и смерти Святослав видел много. Он давно ничего не испытывал, убивая или рискуя чьей-то жизнью, но теперь ему предстояло вести на смерть не случайных горемык-новобранцев, у которых он даже имён спросить не успел. В тот день он повёл на погибель именно тех людей, которых знал, любил и которых надеялся, перехитрив смерть, спасти... а получилось, что сам... В пекло! Своими руками! Почти всех...А у Трубача две девочки остались...Он увидел лица этих девочек, лицо его жены и проснулся. По лицу катились слёзы. Хорошо хоть, никто не видел.

   Лагерь между тем ожил. Щебетали птицы, о чём-то говорили меж собой партизаны; в голос, весело и громко кричали дети-беженцы; трещали ветки и хвоя в кострах. За жердями и листвой шалаша кипела жизнь. Нет, сейчас спать он не мог, потом... как-нибудь, хоть чуть-чуть боль на душе рассосётся... потом отосплюсь, - подумал Дэк. Пора в штаб идти. Что они там без него решили? В заслоны бы попасть. Чтоб клин клином...

   Он шёл по лагерю. Его здесь все знали. Новобранцы и женщины-беженки радостно приветствовали Дэка, не понимая, отчего он такой мрачный; ветераны, наоборот, всё понимали и молчали. Когда он подошёл к штабному шалашу, Кузнец как раз спросил: "А Дэк?"